Чакко говорил, что Эста и Рахель — до неприличия здоровые дети. И Софи-моль тоже. По его словам, они не пострадали от Инбридинга, в отличие от большинства сирийских христиан. И парсов.

Маммачи на это отвечала, что ее внук и внучка пострадали от чего-то гораздо худшего, чем Инбридинг. Она имела в виду развод родителей. Выходило, что люди должны выбирать из двух зол: либо Инбридинг, либо Развод.

Рахель не знала точно, от какого зла она пострадала, но иногда на всякий случай делала перед зеркалом печальное лицо и вздыхала.

— То, что я делаю сегодня, неизмеримо лучше всего, что я когда-либо делал, — говорила она горестно. Рахель, она же Сидни Картон, она же Чарльз Дарней, произносила эти слова перед казнью на гильотине в диккенсовской «Повести о двух городах», адаптированной для детской серии «Иллюстрированная классика».

Она удивленно задумалась о том, почему лысых паломников рвало так единообразно, и о том, как это происходило во времени, — единым оркестровым порывом (возможно, под музыку, под ритм автобусного бхаджана) или раздельно, по очереди.

Вначале, когда шлагбаум только закрылся, воздух был полон нетерпеливого пыхтения работающих вхолостую моторов. Но когда человек, обслуживающий переезд, вышел из будочки на своих гнущихся в обратную сторону ногах и, проковыляв к чайному лотку, дал тем самым понять, что ждать придется долго, водители стали глушить моторы и вылезать из машин, чтобы размяться.