— Ну всё, — сказал он и встал, как решительный человек. Два часа спустя он стоял в той же позе, пока другие алкаши приходили и уходили, объявили закрытие и заперли двери — деятельность окружала статую этого единожды рассердившегося мужика. Вызвали доктора, который постучал по нему молоточками — оказалось, внешний слой идиота превратился в кремень. — Он там, внутри, живой, как обычно, — сказал доктор, убирая инструменты, — но эта жизнь более не видна глазу. Скармливайте ему побольше соломы и говорите о спортивных расписаниях. Скоро он увидит, что его неподвижное состояние в этом мире не имеет такого веса, как тогда, когда он был на ногах, как приличный чел.

— Спасибо, доктор, — сказал я и открыл космос, чтобы навестить Минотавра, чьи взгляды в те дни пугали меня меньше. Воду, воздух и юмор вскрытия. Минотавр плакал блеснами и смеялся ядовитым газом. Вот такое впечатление он производил на меня и пугал остальных, когда утверждал, что знает демонов и делит свою зарплату с самим дьяволом. — Кайфоломы, — называл он тех, кто убегал. У него к руке был приделан переключатель стилей, так что он мог избить тебя в манере различных известностей. Мать Тереза лупила в печень, а Никсон — по щекам.

Его жилище запотело омерзением.

— Эластичные летучие мыши, а?

Он налил выпить.

— Дурная вода, брат. Выпей, и твоя кожа станет кружевом, пронзённым пылью.

— Яд одного человека, — сказал я, принимая стакан. — Как думаешь, чем сейчас Эдди там внутри себя занимается?