27 февраля

Однако, все как я и предполагал. Жена ведет дневник. До сего дня я намеренно не писал об этом, но, если честно, уже несколько дней смутно догадывался. Давеча, когда я спустился в туалет и, проходя мимо, заглянул в гостиную, жена сидела в неловкой позе, облокотившись о стол. Перед тем я услышал шелест поспешно сложенных листов бумаги «гампи». Судя по звуку, не один и не два листочка, а скорее толстая пачка переплетенных листов, которую она, застигнутая врасплох, торопливо сунула под подушку, на которой сидела. У нас дома редко пользуются бумагой этого сорта. Я сразу догадался, зачем жене понадобилась тонкая, скрадывающая звук бумага. Но до сих пор не представлялось случая подтвердить свою догадку, и вот сегодня, пока жена была в кино, я обыскал гостиную и без труда нашел ее дневник. К моему немалому удивлению, она ожидала, что рано или поздно я пронюхаю, и предусмотрительно запечатала его липкой лентой. Какая глупость! Меня поражает ее подозрительность. Хоть это и дневник моей супруги, я не настолько подл, чтобы читать его без разрешения. Но меня разобрала такая досада, что я не удержался и проверил, смогу ли я незаметно оторвать ленту, не оставив следа. Мне хотелось сказать ей: «Лента бесполезна, по ней тебе не определить, читаю ли я, придумай способ получше!» Но в результате я потерпел фиаско. Надо отдать должное ее хитроумию. Я старался отрывать ленту со всей осторожностью, тем не менее на обложке остались следы. Я убедился, что никак невозможно сделать это незаметно. К тому же она наверняка измерила длину ленты, а я, отлепляя, скатал ее. Пришлось запечатывать, отмерив на глазок ленту приблизительно такой же длины. Вряд ли этим ее проведешь.