Грам печально улыбнулся и покачал головой: — Нет, Йенни. Ничего особенного я не могу рассказать вам о своем сыне. Он был хороший и послушный мальчик, в школе учился хорошо, но никаких определенных способностей или талантов не проявлял. Одно могу сказать, что он всегда был очень замкнут... по отношению ко мне, во всяком случае. Нет, Йенни, лучше вы расскажите мне про него, — и он ласково засмеялся.

— Что же я могу вам рассказать?

— Что хотите. Мне хочется знать, каким представляется мой сын молодой девушке, которая его любит. К тому же вы — девушка незаурядная, вы хорошая художница, и умная... и милая, мне кажется. Не можете ли вы мне сказать, за что именно вы полюбили Хельге, за какие качества?

Йенни засмеялась:

— Право, на это трудно ответить... Могу вам только сказать... что мы полюбили друг друга — вот и все.

— Конечно, я задал глупый вопрос, — ответил со смехом Грам. — Можно подумать, что я совсем забыл, что значит быть молодым и влюбленным, не правда ли?

— Не правда ли!.. — засмеялась Йенни. — Знаете, ведь Хельге тоже через каждое слово говорит «не правда ли?». Это производит впечатление чего-то молодого и неуверенного. Да, я сейчас же увидела, что он очень замкнутый. Но мало-помалу он раскрылся передо мной...

— Я вполне понимаю, что вы располагаете к откровенности, Йенни. Но расскажите же мне что-нибудь... Нет, нет, вам незачем пугаться. Я вовсе не рассчитываю, что вы будете рассказывать мне историю вашей любви и тому подобное... Расскажите мне о себе, о вашей работе, о Риме... чтобы я снова почувствовал, что значит быть художником... и свободным... и заниматься любимым делом... и быть молодым... и влюбленным... и счастливым...