— Горит костер, тени прыгают. Мужик этот встает, подходит к своему пацану — тому лет пятнадцать было, — и о чем-то там они шушукаются. Потом вроде идет назад ко мне, но останавливается, поворачивается к своему сыну и говорит: «Сынок, пойди, найди того человека». У меня аж внутри все похолодело. А мальчик встает, не говоря ни слова, идет, берет электрический фонарик и старое ружье, однозарядное, двадцать второго калибра. Насыпает себе в карман патронов из коробки. Потом подзывает к себе собаку — и уходит в лес.

— Вот так вот просто, поворачивается и уходит в ночной лес?

— Он пошел в ту сторону, куда я показал. Вот и все. Никаких расспросов. Он мог полагаться только на себя. И, конечно, на своего отца. Это как раз именно то, о чем я тебе толкую. В них есть что-то особенное. Можешь спорить со мной сколько тебе угодно. Я это знаю. Уверенность в себе, уверенность в своих близких. И все устраивается само собой. Этот мужик не приказывал своему сыну, не заставлял его делать что-то против воли. Парень просто знал, что ему надо делать. Он встал и ушел в темноту.

— Ну и что из этого?

— А то, что они сильнее нас, Эд. Да, как это ни печально, мы слабее. Неужто ты думаешь, что твой Дин отважился бы на такое, если б ему было сейчас пятнадцать лет? Даже если б попытался это сделать, ничего бы у него не вышло. Когда ему будет пятнадцать лет, он ни за что не уйдет вот так, в ночной лес со своей собакой.