Жан, до сих пор галлюцинировавший страшными видениями, объяснял журналистам, что позади первой стены находится страна чистого ужаса. Страна тотального зла.

— Это ад? — спросил один из журналистов.

— Нет, ад, должно быть, более привлекателен, — ответил тот с цинизмом отчаявшегося.

Президент Люсиндер, как и планировалось, организовал небольшой праздник, чтобы вручить Жану его приз в 500 000 франков и Кубок, но танатонавт на него не пришел.

В своих интервью он во всем обвинял нас. Он окрестил нашу группу «буревестниками горя». Он говорил, что надо прекратить разведку континента мертвых, что мы зашли слишком далеко. Он советовал всем никогда не умирать.

Сама мысль, что когда-то придется туда вернуться, приводила его в содрогание.

— Я знаю, что такое смерть и ничто не пугает меня так, как предстоящая с ней встреча. Ах, если бы только я мог ее избежать!

Он заперся в небольшом доме, который превратил в настоящий бункер. Он не хотел больше ни с кем видеться.

Он стал постоянно носить бронежилет. Два раза в неделю он по случайно выбранному расписанию ходил к врачу. Чтобы избежать риска венерических заболеваний, он отрекся от женщин. Так как смертельные исходы в ДТП были многочисленны, он бросил свою машину где-то на пустыре. Страшась гибели в авиакатастрофе, он полностью отказался от конференций за границей.

Амандина тщетно стучалась в его наглухо запертую дверь. Когда позвонил Рауль, чтобы по крайней мере нанести что-то новое на карту, Жан отрезал: «Черное, там все черное и одни только жуткие страдания», после чего бросил трубку.