— Найджел замастырил курьера на голландские Антилы, — сообщат мне за моим столом.

— Круто! — восхищусь я, как положено.

Все мы, такое впечатление, зарабатываем кучу денег. Как будто сами их печатаем. Даже секретарши купаются в роскоши. Машина — бесплатно. Машина — за счет заведения. Заведение — за счет кредита. Кредит — за счет конторы, причем беспроцентный. Но самое интересное, сколько все это может продолжаться. Меня этот вопрос ужасно беспокоит — сложные проценты. Не может же это быть законно. Нельзя так обращаться с деньгами. Но мы обращаемся. Какие мы алчные! Ни капли совести. Собственными глазами однажды видел, как Терри Лайнекс, этот жирный псих, выгреб тонну из мелких расходов на уик-энд в Дьеппе. Резекцию матки своей супруги он оплатил как служебные расходы — и так же выправил зубы дочке. Даже купание своего пуделя он уводит из-под налогообложения — Фифи по совместительству числится у нас сторожевой собакой. Мы прикинули, что в 1980 финансовом году Кейт Карбюртон потратил на ленчи 17 тысяч фунтов, без учета обслуживания и налога на добавленную стоимость. Видели бы вы их городские особняки и дачные домики-пряники в Костволде. Видели бы вы их машины — «томагавки», «фарраго», «бумеранги». Я тоже надираю фирму и родное государство пять лет кряду — и чем в итоге могу похвастать? Съемной берлогой, «фиаско», строящей недотрогу Селиной. Куда я их все подевал, деньги? Профукал. Просто профукал. И почему-то денег все равно остается целая куча.