Однажды тетя Маша зашла к бабушке за семенами огурцов и увидала, что на веранде сушится белье. Я в это время сидела внизу под верандой и делала в земле секретики.

— Зин, — сказала тетя Маша, — и как ты только можешь в таких трусах ходить?

— В каких «таких»? — не поняла бабушка. Трусы у нее были самые обычные, как и у всех: белые «хэ-бэ».

— Ой, а я в таких не могу... Я только шелковые ношу. Бабушке, видно, это сильно запало в душу. Лет через десять, помню, она была просто счастлива злорадством, что видела у Машки на веревке во дворе — yes! — штопаные-перештопаные трикотажные серые панталоны.

***

Только теперь я поняла, какая тетя Маша была развратница.

***

Скольжение шелковой материи по телу...

И-и-у!

Sex through the...

Как? Как по-английски шелковый платок?

***

... Я поморщилась.

— Тебе не нравится, как я тебя глажу?

— Да.

— Почему?

— Мне кажется, что по мне ползают мухи.

***

Утро из далекого детства, я лежу в полусне, от окна на изножье кровати падает блик, он нагрел простыню. Мухи одолевают меня, садятся на лоб, щеки и плечи, ползают, снова взвиваются... Мне щекотно, почти невыносимо щекотно, но встать пока что нет сил — я могу только дернуться или мотнуть головой — и опять взмываю ко снам, они тоже роятся где-то над головой и один за другим слетают ко мне, я пытаюсь за ними следить, но сны беспрестанно меняются, траектории их полета такие же изломанные и беспокойные, как роение мух под люстрой в бабушкиной спальне.