На секунду меня поразил бросающийся в глаза факт — мы знали, кто живет рядом с нами и напротив нас, и были почти в абсолютном неведении о соседях, проживающих всего в каких-нибудь шестидесяти-семидесяти метрах, — но вскоре очевидное сумасбродство происходящего вновь привлекло мое внимание.

— Согласно моим подсчетам, — нет, вы слыхали — «согласно его подсчетам»! — на этой улице насчитывается как минимум сорок свободных спален, — сказал Дэвид. — Невероятно, не правда ли? Сорок пустующих комнат, а вокруг тысячи людей ночуют без подушки под головой. До сих пор я не задумывался над этим парадоксом. Мне просто в голову не приходило, что такое возможно. Ну, пустые дома, и что? Когда видишь пустые дома, просто в голову не приходит, что это поразительная социальная несправедливость. Если на улице насчитывается четыре десятка свободных комнат, то здесь можно пристроить уйму бездомных.

— Следует опустить планку. Скажем, наметить вселение десяти человек, — сказал ГудНьюс. — Меня вполне устроит такое количество.

— В самом деле? Вы так считаете? — Похоже, Дэвида такое количество осчастливленных бездомных не вполне устраивало. Он был несколько разочарован столь скромным размахом притязаний ГудНьюса. Подселить незнакомца с улицы всего десяти соседям казалось ему каким-то чудовищным компромиссом, к которому он был пока не готов. Вот до чего мы докатились: духовный хилер, который принципиально не пользуется машинами для мытья посуды, превратился в трезвого реалиста, а мой супруг сделался наивным идеалистом.